Неточные совпадения
— Однако как сильно
пахнет свежее
сено! — сказал Степан Аркадьич, приподнимаясь. — Не засну ни за что. Васенька что-то затеял там. Слышишь хохот и его голос? Не пойти ли? Пойдем!
Иногда будто
пахнёт им, после скошенного
сена, при сирокко, перед грозой… и вспомнится небольшое местечко перед домом, на котором, к великому оскорблению старосты и дворовых людей, я не велел косить траву под гребенку; на траве трехлетний мальчик, валяющийся в клевере и одуванчиках, между кузнечиками, всякими жуками и божьими коровками, и мы сами, и молодость, и друзья!
Сахалинское
сено совсем не имеет того приятного
запаха, что наше русское.
Июль в начале. Солнце еще чуть-чуть начинает показываться одним краешком; скучившиеся на восточной окраине горизонта янтарные облака так и рдеют. За ночь выпала обильная роса и улила траву; весь луг кажется усеянным огненными искрами; на дворе свежо, почти холодно; ядреный утренний воздух напоен
запахом увлажненных листьев березы, зацветающей липы и скошенного
сена.
Запах скошенного
сена и ночных цветов благовонными волнами разливался в воздухе и наполнял его сладостной истомой.
Специфический
запах конюшни смешивался с ароматом сухой травы и острым
запахом сыромятных ремней. Лошади тихо жевали, шурша добываемыми из-за решетки клочьями
сена; когда дударь останавливался для передышки, в конюшню явственно доносился шепот зеленых буков из сада. Петрик сидел, как очарованный, и слушал.
А в сарайчике-то
сено новое — таково ли
пахнет!
Родина ты моя, родина! Случалось и мне в позднюю пору проезжать по твоим пустыням! Ровно ступал конь, отдыхая от слепней и дневного жару; теплый ветер разносил
запах цветов и свежего
сена, и так было мне сладко, и так было мне грустно, и так думалось о прошедшем, и так мечталось о будущем. Хорошо, хорошо ехать вечером по безлюдным местам, то лесом, то нивами, бросить поводья и задуматься, глядя на звезды!
Пытались догадаться о том, что будет с ними после смерти, а у порога мастерской, где стоял ушат для помоев, прогнила половица, из-под пола в эту сырую, гнилую, мокрую дыру несло холодом,
запахом прокисшей земли, от этого мерзли ноги; мы с Павлом затыкали эту дыру
сеном и тряпками.
Мягкий шелковый пеплум Глафиры издавал тончайший
запах свежего
сена, —
запах, сообщенный ему, в свою очередь, очень причудливыми духами. Все более и более сгущающийся сумрак, наступая сзади ее темною стеной, точно придвигал ее к огню камина, свет которого ограничивался все более и более тесным кругом. Остальной мир весь был темен, и в маленьком пятне света были только он и она.
Погода славная;
сеном и сухою земляникой
пахнет так… словно грудной чай пьешь.
А там — колодезь с воротом, ясли с «драбинами» для лошадей, куры, коза, корова,
запах лошадиного пота,
запах дегтя и душистого
сена…
Прибежал в поле. Видит — люди
пашут, боронят, косят,
сено гребут. Знает, что необходимо сих людей в рудники заточить, а за что и каким манером — не понимает. Вытаращил глаза, отнял у одного пахаря косулю и разбил вдребезги, но только что бросился к другому, чтоб борону у него разнести, как все испугались, и в одну минуту поле опустело. Тогда он разметал только что сметанный стог
сена и убежал.
Прибежал в поле. Видит — люди
пашут, боронят, косят, гребут. Знает, сколь необходимо сих людей в рудники заточить, — а каким манером — не понимает. Вытаращил глаза, отнял у одного пахаря косулю и разбил вдребезги, но только что бросился к другому пахарю, чтоб борону разнести, как все испугались, и в одну минуту поле опустело. Тогда он разметал только что сметанный стог
сена и убежал.
Тихо плывёт воз
сена, от него
пахнет прелью; усталая лошадь идёт нога за ногу, голова её понуро опущена, умные глаза внимательно глядят на дорогу, густо засеянную говяжьими костями, яичной скорлупой, перьями лука и обрывками грязных тряпок.
Становой сейчас же сообразил, что дело может выйти блестящее, но надо вести его умненько. Поехал в село будто по другому делу, а сам между тем начал собирать"под рукою"сведения и о поповском сыне. Оказалось: обулся поповский сын в лапти, боронит,
пашет, косит
сено… что за причина такая? Когда таким образом дело"округлилось", становой обратился к батюшке...
С нетерпением ожидали девочки часов прогулки. Их любимцы, еще издали заслыша приближение своих маленьких благодетельниц, принимались тихо и радостно мяукать, а завидя девочек, наклонившихся над их «домиком», опрокинутым огромным ящиком с
сеном, махали хвостами и забавно облизывались, чуя вкусный
запах съестного.
— Это Маруськины дети. Маруська — наша, и дети наши. Мы их нашли вчера в чулане, сюда перенесли,
сена в сторожке утащили. Надо бы ваты, да ваты нет. Не приведи господь, ежели Пашка узнает. Мы и от тети Лели скрыли. Не дай бог, найдет их кто, деток наших, в помойку выкинут, да и нам несдобровать. Вот только мы пятеро и знаем: я — Васса Сидорова, Соня Кузьменко, Дорушка Иванова, Люба Орешкина да Канарейкина
Паша. А теперь и ты будешь знать. Побожись еще раз, что не скажешь.
Картина была неприятная, сухая и зловещая: стоявшая в воздухе серая мгла задергивала все небо черным, траурным крепом; солнце висело на западе без блеска, как ломоть печеной репы с пригорелыми краями и тускло медной серединой; с пожелтевших заднепровских лугов не прилетало ни одной ароматной струи свежего воздуха, и вместо
запаха чебреца, меруники, богородицкой травки и горчавки, оттуда доносился тяжелый пропаленный
запах, как будто там где-то тлело и дымилось несметное количество слеглого
сена.
Обе лошади были разделены легкой дощатой переборкой и не могли видеть друг друга, но, приложившись храпом к правому краю решетки, Изумруд ясно учуял теплый
запах пережеванного
сена, шедший из часто дышащих ноздрей Онегина…
Назар — хороший старик; от него всегда так уютно
пахнет черным хлебом и чуть-чуть вином; движения у него неторопливые и мягкие, овес и
сено в его дни кажутся вкуснее, и приятно слушать, когда он, убирая лошадь, разговаривает с ней вполголоса с ласковой укоризной и все кряхтит. Но нет в нем чего-то главного, лошадиного, и во время прикидки чувствуется через вожжи, что его руки неуверенны и неточны.
— Туда, на север. К соснам, к грибам, к людям, к идеям… Я бы отдал полжизни, чтобы теперь где-нибудь в Московской губернии или в Тульской выкупаться в речке, озябнуть, знаешь, потом бродить часа три хоть с самым плохоньким студентом и болтать, болтать… А сеном-то как
пахнет! Помнишь? А по вечерам, когда гуляешь в саду, из дому доносятся звуки рояля, слышно, как идет поезд…
Жизнь была благодатнейшая: он читал; лошадки его
пахали монастырские огороды и возили
сено с приписных лугов, а сломанный Зинка, которого в монастыре звали всем его крестным именем — Зиновий, подметал трапезную и растолстел, как тучный теленок, на вкусных квасах и на мягком хлебе.
Юлия Филипповна. Как от тебя
пахнет вином! Целый стог
сена не может заглушить этого
запаха. Ты разоришься на дорогом вине, мой друг!
Запах мокрого
сена, очевидно, собранного сюда с полей крестьянами ближайшего селения и заметно тронутого осенними дождями, давал себя чувствовать.
Лодка медленно проплыла несколько аршин, постепенно заворачивая вбок, и наконец остановилась. Все притихли. Две волны ударились о берега, и поверхность реки замерла. С луга тянуло
запахом влажного
сена, в Санине лаяли собаки. Где-то далеко заржала лошадь в ночном. Месяц слабо дрожал в синей воде, по поверхности реки расходились круги. Лодка повернула боком и совсем приблизилась к берегу. Дунул ветер и слабо зашелестел в осоке, где-то в траве вдруг забилась муха.
— Лошадь-то ихнюю зачем продали-с? Да помилосердуйте — куда же она годилась? Только
сено даром ела. А у мужика она все-таки
пахать может. А Мартыну Петровичу — коли вздумается куда выехать — стоит только у нас попросить. Мы в экипаже ему не отказываем. В нерабочие дни с нашим удовольствием!
Как я старался бежать домой! Устал, а тут, только что
запахло нашим
сеном, он гонит меня назад».
Мужики лежали в сенях, на
сене, и потом уверяли, что слышали тоже чудеса на чердаке, хотя в самую эту ночь преспокойно беседовали между собой о некрутстве, жевали хлеб, чесались и, главное, так наполнили сени особым мужичьим
запахом, что столярова жена, проходя мимо их, сплюнула и обругала их мужичьем.
Там всё было хмуро, неподвижно и пропитано суровой важностью, а здесь — грациозные берёзы качали гибкими ветвями, нервно дрожала серебристая листва осины, калинник и орешник стоял пышными купами, отражаясь в воде; там желтел песок, усеянный рыжеватой хвоей; здесь под ногами зеленела отава, чуть пробивавшаяся среди срезанных стеблей; от разбросанных, между деревьев, копен
пахло свежим
сеном.
А
сено, лежащее под головой, примешивает в это время свой тонкий аромат к резкому, горьковатому
запаху росистой травы.
Ольга Михайловна сидела по сю сторону плетня, около шалаша. Солнце пряталось за облаками, деревья и воздух хмурились, как перед дождем, но, несмотря на это, было жарко и душно.
Сено, скошенное под деревьями накануне Петрова дня, лежало неубранное, печальное, пестрея своими поблекшими цветами и испуская тяжелый приторный
запах. Было тихо. За плетнем монотонно жужжали пчелы…
Она привыкла к тому, что эти мысли приходили к ней, когда она с большой аллеи сворачивала влево на узкую тропинку; тут в густой тени слив и вишен сухие ветки царапали ей плечи и шею, паутина садилась на лицо, а в мыслях вырастал образ маленького человечка неопределенного пола, с неясными чертами, и начинало казаться, что не паутина ласково щекочет лицо и шею, а этот человечек; когда же в конце тропинки показывался жидкий плетень, а за ним пузатые ульи с черепяными крышками, когда в неподвижном, застоявшемся воздухе начинало
пахнуть и
сеном и медом и слышалось кроткое жужжанье пчел, маленький человечек совсем овладевал Ольгой Михайловной.
Как счастливы те, которые, сняв свои тяжелые вицмундиры, могут сесть в коляску и полететь в поле, где кричат перепела и
пахнет молодым
сеном.
Наступает вечер. Из-за кустов выползает отвратительная луна. В воздухе тишина и неприятно
пахнет свежим
сеном. Беру шляпу и хочу уходить.
В деревне у себя сам
пашет, косит, убирает
сено, когда есть наемные работники.
И так мне стало, господа, приятно: ночь тихая, претихая, только изредка ветерок словно женской ручкой по щеке тебе проведет, свежо таково;
сено пахнет, что твой чай, на яблонях кузнечики потрюкивают; там вдруг перепел грянет — и чувствуешь ты, что и ему, канашке, хорошо, в росе-то с подружкой сидючи…
Со стороны садов
пахло лежалыми яблоками и свежескошенным
сеном.
Стены раздвинулись и исчезли, на него
пахнуло полем и
запахом скошенного
сена.
Компания охотников ночевала в мужицкой избе на свежем
сене. В окна глядела луна, на улице грустно пиликала гармоника,
сено издавало приторный, слегка возбуждающий
запах. Охотники говорили о собаках, о женщинах, о первой любви, о бекасах. После того как были перебраны косточки всех знакомых барынь и была рассказана сотня анекдотов, самый толстый из охотников, похожий в потемках на копну
сена и говоривший густым штаб-офицерским басом, громко зевнул и сказал...
Ветер слабо дул с запада, шелестя травой; с ветром несся издалека тонкий, нежный
запах свежего
сена, но
запах шел не от рядов и копен, а от травы, на корню сохшей под жгучим солнцем.
Далеко на юге чернели неподвижные тучи, оттуда шло непрерывное, глухое ворчание. Кругом еще сильнее
пахло некошеным
сеном. Ветер слабо дул, шурша сухою травою.
Запахло навозом и
сеном. Понурив головы, стоят у борта быки. Раз, два, три… восемь штук! А вот и маленькая лошадка. Гусев протягивает руку, чтобы приласкать ее, но она мотнула головой, оскалила зубы и хочет укусить его за рукав.
На ее фоне белели наш дом и церковь, серебрились высокие тополи.
Пахло дождем и скошенным
сеном. Мой спутник был в ударе. Он смеялся и говорил всякий вздор. Он говорил, что было бы недурно, если бы на пути нам вдруг встретился какой-нибудь средневековый замок с зубчатыми башнями, с мохом, с совами, чтобы мы спрятались туда от дождя и чтобы нас в конце концов убил гром…